Посвящается моему другу Саше, который ищет что-то важное…

religiya_i_veraС самого детства у меня был очень критический ум. Он всё подвергал сомнению. Я фильтровала всю информацию, которая ко мне поступала и брала во внимание только то, что не конфликтовало с моим здравым смыслом. Ни в какие гороскопы и девичьи гадания я никогда не верила. Религия и вера у меня тоже вызывали сомнения.

Я принадлежу к тому поколению, которое ещё успело быть принятыми в пионеры, но так и не успело поносить красные галстуки. Учительница младших классов говорила, что Бога нет – космонавты летали в космос и всё видели собственными глазами 🙂

Родители моего отца были людьми верующими, православными. Бабушка учила меня читать «Отче наш» и брала в церковь. Родители мамы (интеллигентная семья) были глубокими атеистами.

Что-то в этом всём явно не сходилось, и я однажды спросила у отца:

— Папа, а Бог есть?

— Не знаю… — ответил он.

После распада Союза всё изменилось. Был 91 год, мне тогда было 11 лет. Вместе с великой державой распалась и наша большая семья – мама забрала нас, детей, и переехала в другой район. Отец не хотел этого, для него, как для любого мужчины с анальным вектором, семья была смыслом жизни. Но родителям было очень трудно вместе. Да и нам, детям, тоже было трудно переживать их скандалы и драки.

Когда отец остался один, он вдруг начал искать смысл жизни, которого лишился, потеряв семью. Для него не существовало других женщин – он моногамный однолюб, был зациклен на одной единственной. Мама у меня – фатальная женщина (кожно-зрительная), она была красивой, модной, стильной и популярной у мужчин.

Звуковой вектор отца не позволял ему найти свою радость в заработке, в искусстве или домашнем хозяйстве. Его поиск был исключительно духовным. Он искал Бога.

Его поиски длились около года, и они привели его в православную церковь (православье – самая распространённая религия в наших краях, да и вообще в странах с уретральным менталитетом).

религия и вера

Вера моего отца носила фанатичный характер. Если религия в жизни человека занимает первое (а иногда и единственное) место – это уже фанатизм. Отец не мог ни про что больше говорить – только о Боге и своей религии. Всех вокруг он хотел обратить в свою веру – из лучших побуждений, чтобы они тоже «спасли свои души», «попали в рай» и создали свои отношения с Богом. Для него это казалось очень важным.

Батюшка стал его лучшим другом, а церковь – вторым домом, которому он готов был посвятить свою жизнь.

… Тем временем в моей жизни кое-что началось меняться. Наши с мамой отношения зашли в безнадежно тупиковый конфликт – она начала отношения с мужчиной, которого я возненавидела. И тогда я переехала к отцу.

Тогда всё и началось…

Я была бескомпромиссным подростком, с критическим умом и собственными взглядами. Отец пытался привить мне религию любыми способами – он считал это родительским долгом. Он был похож на Владимира Великого, который нёс православие, а я – на сопротивляющуюся Русь.

Я ходила в церковь по его требованию, но отказывалась ставать на колени и целовать иконы – мне это казалось лишним, ущемляющим моё достоинство. Это очень расстраивало отца.

Ещё я задавала ему провокационные вопросы и колко критиковала его ответы. Например, мне казалось глупым утверждение о том, что только православные верующие попадут в рай. Остальным несчастным уготована незавидная участь – гореть в аду.

— А чем эти люди виноваты? Может они никогда и не слышали о православии? За что им гореть в аду? И почему некрещеный ребёнок после семи лет должен страдать после смерти? – спрашивала я.

Отец мне рассказывал какую-то нескладную запутанную историю о том, что были два брата – Каин и Авель. Потомки Авеля – православные, а потомки Каина (остальные) должны отвечать за грехи своего предка.

Мой юный критический ум не мог вынести такого бреда! Даже если так, то какое отношение потомки Каина могут иметь к его грехам? Неужели Бог так глуп? Или всё-таки в религии много глупости и запугивания?

Не то, чтобы мы с отцом ругались. У нас были сложные отношения. У него не получалось вовлечь меня в религию, и это его очень расстраивало. Он сердился на меня, но надежды не терял.

Ах да, он пытался привить религию не только мне, но и моей маме, моим сестрам и брату. Однажды ему удалось воссоединить семью – мама вернулась к нему, но ненадолго. После её повторного ухода у него началась настоящая депрессия. Он тогда даже в психбольнице лежал, чтобы из неё выйти.

Потом он решил отправить нас к маме и уйти в монастырь. Его туда не взяли – по правилам монастыря, он должен был жить «в миру» и нести ответственность за своих несовершеннолетних детей…

Что удалось сделать моему отцу

психология религии

То, что я всё-таки задавала эти вопросы, а не отметала религию вообще, кое-что значило. Я сомневалась. Многие люди верили в то же, что мой отец. Почти всё наше окружение считало так же. В тот период (мне было 15) я начала встречаться со своим будущим мужем. Он не любил ходить в церковь. Но сблизившись с моим отцом, начал разделять его точку зрения. Конечно же, любимый человек имел на меня огромное влияние.

Отцу удалось запугать меня. Божьей карой, которая может выражаться невезением, болезнями близких и моих будущих детей. Невыносимыми муками, которые будут ждать меня после смерти, концом света, которого он постоянно ждал. Я хорошо помню этот страх. Он держал меня в религии несколько лет, хотя у меня оставалось много вопросов и кричащих нестыковок по этому поводу.

Я сомневалась, что всё это правда, но предпочитала соблюдать церковные ритуалы (на всякий случай) так, как просил меня отец.

Психология религии

Сейчас я хорошо понимаю, как формируется слепая вера, и как религия переходит из поколения в поколение. Когда в каком-то обществе рождается ребёнок (в африканском племени, мусульманской семье или в религиозной колонии – не важно), ему говорят, что трава зелёная, небо голубое, а в лесу живет бог джунглей, которому надо приносить жертву (Аллах, Кришна, Егова или ваш вариант). Ребёнок видит, что все вокруг в этом уверены, и у него появляется убеждённость, что так и есть. Он уверен, что трава – зелёная, а не синяя, а небо – голубое, а не желтое. Что он живет в правильном обществе, ведь он везде видит доказательства этому (мироточащую икону или  чудо, совершенное шаманом). Он думает, что где-то далеко, в других странах люди заблуждаются и верят не в то.

религия в жизни человека

В отличие от моего отца, в религии меня держал не духовный поиск (желание к поиску смысла жизни в звуковом векторе), а зрительный страх. Религия ничего не давала мне в духовном плане – я видела слишком много нестыковок и явно ошибочных вещей, чтобы воспринимать её как путь духовного развития.

Внутри меня постоянно продолжалась борьба. Это была борьба страха и здравого смысла. Религия — это опиум для народа, как говорили в школе, или же все-таки что-то в этом есть? Отец продолжал давить на меня на расстоянии (у меня уже была своя семья и сын), контролировать, ходим ли мы в церковь и носим ли нательные кресты.

Когда мне выполнилось 23, у меня сформировалось свое представление о Боге. Я много читала (это были звуковые книги, которые в основном к религии не имели отношения) и поняла, что Бог – это вовсе не что-то вроде раздражительной волшебной особи, которая больше всего хочет, чтобы человек ходил к причастию и, нагрешив, избавлялся от своих грехов ритуальным покаянием. Бог – это высшая сила, непостижимая человеческому разуму.

Тогда я навсегда избавилась от того самого зрительного страха. По форме я еще соблюдала религиозные ритуалы некоторое время, чтобы мой отец был спокоен за меня. Но ментально я именно тогда вышла из православия.

Для меня Бог, вера и религия – это разные понятия, вовсе не обязательно включающие себя друг в друга.

Религия человечества, как социальное явление

Религия сыграла огромную роль в истории человечества. Она включала в себя и духовный поиск для звуковиков, и снятие страхов у зрительников, и соблюдение традиций для людей с анальным вектором. Религия была институтом власти, морали и нравственности. Современное общество стандартизации и потребления ослабило её позиции (и будет ослаблять в будущем, вытесняя её из сферы влияния), но она до сих пор существует, а значит, нужна.

Религии мира существуют много веков, передаваясь из поколения к поколению. Чаще религия «передается по наследству», от отцов, дедов и прадедов, не подвергаясь критическому осмыслению.

Религия, как многовековая традиция, почитается людьми с анальным вектором, так как именно они ценят историю, знания и опыт, который получило человечество (более подробно об этом тут).

Религиозные люди, которые любят призывать к покаянию и спасению душ всех, с кем контактируют – это люди со зрительным вектором в страхе. В религию их привёл страх: боязнь конца света и страшного суда, адских мук и прочее, и прочее. Религия «снимает» эти страхи, ведь она говорит о том, что соблюдая религиозные ритуалы и заповеди, верующий не понесет такое ужасное наказание. Кто-то другой пострадает, но он будет спасён.

психология религии

Очень часто зрительники, находящиеся в страхе, попадают в религиозные секты, и, к сожалению, в маргинальные секты, где их используют и обманывают.

Духовные поиски — транзитом по религии

Другое дело, когда в религию человека приводят духовные поиски…

Есть категория людей, которые не могут получать в полной мере радость от простых земных вещей, таких как любовь, семья, деньги, комфорт. Эти люди постоянно ощущают, что чего-то не хватает в их жизни, чего-то важного. Не хватает смысла. И они ищут его. Ими движет духовный поиск. Это люди со звуковым вектором. Их не много – всего около 5%. Кстати говоря, они же – ярые атеисты (именно они не безразличны к вопросу: «Существует ли Бог?»).

Звуковик, ощущающий, что в жизни есть что-то более важное, чем быт, семья, карьера и деньги, ищущий смысл жизни, тоже может заинтересоваться религией. Но найдёт ли он там то, что ищет?

Это уже тема другой статьи, и я обязательно вернусь к ней.

… Я живу в православном обществе и соблюдаю его традиции. Но в душе я свободна от религии, и мой духовный поиск имеет более широкий диапазон.

Наши отношения с отцом остаются сложными. Для него Бог, вера и религия – это одно целое, это целое заключается в православии, и никак иначе. Он уверен, что лишь такая точка зрения правильная и имеет право на существование.

Он глубоко разочарован тем, что его дети не пошли по его духовному пути.

Мы с отцом почти не общаемся, вернее, наше общение сводится к необходимому минимуму. Всё потому, что компромисс в наших мировоззрениях невозможен. Я не могу притворяться, что согласна с ним, а он не может не убеждать меня в своей правоте.

У меня нет обид на отца. Я его люблю и понимаю. Он странный, чудаковатый, но добрый и отзывчивый человек. Но он, к сожалению, не может понять меня…

Написано с использованием материалов тренинга по Системно-векторной психологии Юрия Бурлана.